Эти фотографии я делал в октябре 2021 года. Но руки до них дошли только сейчас, пару жизней спустя. Я подумал и решил, что в этот уголок постараюсь не пускать зло из внешнего мира. До тех пор, пока смогу. Простите за пафос, пусть этот standalone будет моим Лориэном. Или Бастилией.
Решил так и только потом понял, что тогда мне не о чем здесь писать. Пока не о чем. Все мысли только о том, чему сюда входа быть не должно. Но попробую собраться.
Дикий виноград (здесь его называют «девичьим») я вижу в питерских дворах частенько. И хотя он сильно крадет освещенность в и так не избалованных светом колодцах, петербуржцы его любят за то, что это живая зелень. Дерево в узких дворах зачастую воткнуть некуда, клумбы редко выдерживают конкуренцию с частным автотранспортом, а девичий виноград занимает ту площадь (вертикальную в данном случае), на которую, кроме него, никто прав собственности пока не предъявляет.
Большой город в России всегда — нечто сильное, как правило, притягательное и одновременно злое. Хотя, в сущности, если подумать, злобы в нем нет. Он просто равнодушен к тебе, как и к любому другому живому существу. Ты можешь подстроиться и раствориться в нем, а можешь бороться, и, если окажешься достаточно настойчивым, рано или поздно он поддастся. Интересно, что степень изменений слабо коррелирует с градусом усилий. Тут скорее дело случая.
Хилые нелегальные городские цветочки.
Люблю минивэны. То ли за рациональную вместительную планировку (машина тех же размеров, что и легковая, но людей и грузов в нее входит намного больше). То ли за далекую детскую мечту, став взрослым, немедленно обзавестись домом на колесах и жить только там, где хочется, меняя место, как только надоест. Мечта не исполнилась, зато минивэны фотографирую часто, без цели и особенного смысла.
Дверь (а тем более ворота) в центре Петербурга практически немыслимы без обязательной запрещающей, предписывающей или ограничивающей надписи-окрика. Машины предлагается не ставить практически нигде. Но петербуржцы все равно ставят. Потому что если нельзя нигде, то вероятно, везде можно.
Бродя по историческому центру, быстро начинаешь понимать замысел архитекторов XVIII века — даже второстепенные улицы, как правило, прорублены так, чтобы сохранять в створе вид на основные архитектурные доминанты: Петропавловскую крепость, Исаакий и т.д.
Петербург просто-таки изуродован проводами. Они тянутся через улицы, они тянутся вдоль улиц и по диагонали они тоже тянутся. Они бывают тонкими, почти незаметными, а бывают бесцеремонно-жирными, как 20-пиксельная линия в Paint. Поэтому чистый, без переплетения черных разнокалиберных нитей, вид в Питере редкость. Разве что над широченной Невой пока нет этого неряшливого признака торопливого технического прогресса, озабоченного сиюминутными нуждами и выгодами.
Как мало, в сущности изменилось в нашей жизни, если одни и те же здания, помещения и выезды все еще используются по вполне себе первоначальному предназначению. Как была здесь пожарная часть с XVIII века, так и в веке XXI из этих ворот выезжают пожарные, спеша на выезд. Ворота, кажется, тоже те еще. Кстати, не уверен, что с момента установки их красили больше двух-трех раз.
Центр Петербурга местами похож на смутно-знакомую инстаграм-диву, застигнутую тобой у придомового армян-шопа, что называется, «по-простому»: без коммерчески выверенного look&make-up, испытанного графического фильтра и точно рассчитанной позы. И ты пытаешься одновременно и поприветствовать, и постараться не заметить, чтобы не смутить случайным свидетельством прекрасное, но слегка помятое создание, почесывающее на ходу жопу сквозь засаленную кое-где, явно домашнюю футболку.
А через сто метров ты вдруг натыкаешься на открыточные пейзажи — хоть сейчас на позднесоветскую почтовую открытку из тех, что печатались бессмысленно-огромными тиражами и продавались за 5-7 копеек во всех киосках «Союзпечати».
Не меньше, чем таблички «не парковаться», здесь обожают таблички про собак. Всех форм, размеров и цветов. Но питерские собаки, как и питерские автомобилисты, успешно игнорируют запреты. Потому что, ну а где тогда какать-то?
Таким в Петербурге был октябрь, не по-октябрьски теплый и солнечный в этом году.
Всем обнимашки!
Техника: Fujifilm X-T30, TTArtisan 35mm f1.4.
Обработка фото: внутрикамерные цветовые профили, Capture One Express 21 (кадрирование).